«Там, где ближе всего к андеграунду, и должно быть современное искусство»
В год театра камерным студиям Саратова пришлось найти новое пространство для творчества: покинула родимый дом мастерская «Грани», с насиженного местечка переехал «Аффект», следующая на очереди – «Версия». Далеко не всегда ветер перемен сулит успех. Скорее, наоборот, порождает немало вопросов. В данном случае интересно узнать, как маленькие альтернативные театры находят своё место в театральном Саратове и адаптируются к новым условиям? И самое главное – как на это реагирует их целевая аудитория?
В прошедший четверг Альтернативный психологический театр «Аффект» впервые после переезда с Большой Казачьей представил зрителям спектакль-читку «Ливия, 13» по одноимённой пьесе К.Риндеркнехт.
«Это пьеса о власти цифровых миров, сексе, насилии, изоляции и дружбе», — написано на афише, анонсирующей спектакль с возрастным ограничением 16+. Но как ни парадоксально, главной героиней произведения является тринадцатилетняя Ливия, которая, как и все подростки её возраста (может быть, на пару лет старше), мечтает поскорее повзрослеть. Весь мир пока ещё маленькой Ливии составляют отец-одиночка, неуверенный в себе школьный учитель, и две подружки — домашняя Мелани и отличница-Фабиан. Но главную героиню больше не прельщает мир детских грёз, ей хочется чего-то откровенно нового, взрослого, неизведанного. В погоне за своими приключениями девочка сталкивается с насилием, жестокостью, порочной страстью и жутким самоедством, которое едва не доводит её жизнь до финальной точки.
Передаче напряжённости момента, вовлечению в происходящее способствовал особый формат спектакля. Приём читки, несмотря на свою простоту и прямолинейность, выполняет важную функцию – стирает границы между актёрами и зрителями, расширяет художественное пространство пьесы, смещает его со сцены в реальную жизнь.
Конфликт пьесы зритель воспринимает уже как личную проблему – столкновение двух разных орбит – милое детство и бурлящий омут взрослой жизни, в который ты, я, он вместе с главной героиней на протяжении трёх частей пьесы погружаемся с головой. Проводником в это новое для нас всех становится Маус – типичный мачо-хулиган, любимец всех девчонок, стиль жизни которого – «откалывать номера». Его приятель Дейв – образ «дружбана», вечного последователя, Санчо Пансы около Дон Кихота XXI века (если можно наделить такой характеристикой безнравственного красавчика Мауса). Но, в отличие от мачо-хулигана, Дейв способен на искренние чувства, осмысленные поступки. И в самом конце пьесы это проявляется в его уходе от обожаемого Мауса и обретении настоящего счастья с Ливией.
По словам художественного руководителя театра Алины Бондарь, приём читки открывает огромные возможности: для актёров — это способность раскрыться зрителю с разных сторон, примерить на себя образ отца и дочери, обижаемого и обидчика в пределах одного выступления; для аудитории же – это увлекательное путешествие, которое захватывает настолько, что сценарий в руках артистов уже не выбивается из ритма повествования, не мешает зрительскому восприятию. «Мы работаем в таком формате впервые – в смысле читаем с листа на сцене — это своего рода эксперимент. Надеемся, удачный», — отмечает актёр театра «Аффект» Максим Сидоров.
К слову об удачах и неудачах этой постановки. Для начала хотелось бы отметить пару точных попаданий режиссёра. В первую очередь, это подбор актёров – ребята, совсем недавно пережившие пубертатный период, прекрасно понимали, о чём мечтает каждый озвучиваемый ими персонаж. Спектакль получился живым и реалистичным. Во-вторых, это музыкальное сопровождение в самый критический момент пьесы. Перед шагом Ливии в открытое окно в полумраке помещения героиня читает монолог под едва слышимые звуки дождя, доносящиеся из колонок. Атмосферно, пробирает до мурашек. Отдельное спасибо актрисе. Предсмертную речь всё ещё маленькой обиженной девчонки заглушает дождь, словно очищая её душу от греха, готовя к новой жизни. И она обретает её по выходе из больницы. И наконец, интересный ход в сцене с отцом Ливии во второй части. Разговор отца и дочери озвучивали три человека: парень и девушка, читавшие текст отца, на мой взгляд, — отличный ход. С одной стороны, это сосредоточение в отце сразу обоих родителей, а с другой – многоголосица передала образ всех взрослых, которые изучив психологию воспитания, произносят заученные книжные фразы, разбивающиеся о волны непонимания в голове подростка. Подростка, которому гораздо важнее любовь и внимание, а не бездушные нотации. «Отец держит меня за руку, а другой рукой гладит меня по голове — мне приятно», — признаётся Ливия, лёжа в больнице после попытки самоубийства.
Пожалуй, единственной неудачей этого спектакля была чересчур откровенная лексика: пикантные выражения коробили слух не только зрителей старшего поколения, но и привычную к этому сленгу молодёжь – в зале то и дело слышались «подхихикивания». И сама тема, поднятая автором произведения, слегка занизила возрастной ценз героев пьесы – для российского менталитета, взращённого на нестареющей классике, поставить такую пьесу о тринадцатилетней девочке было слишком дерзко. Хотя все эти домыслы, скорее, стоит обратить к швейцарской писательнице, нежели к актёрам театра «Аффекта», справившимися с поставленными задачами. Крики «Браво!» разносившиеся из зала после выступления, говорят о многом.
Стоит также отметить необычный выбор локации – показ спектакля проводился в Саратовском филиале Государственного центра современного искусства, расположенного в помещениях бывших складов Рейнеке. А это значит – минимализм в действии: никаких декораций – только стулья для действующих лиц, сигнальная лента для отделения имитированной сцены от зрительного зала, небольшие лампы, направленные снизу вверх на сцену, и кирпичные стены самого склада (вернее, того, что от него осталось). Полная концентрация на театральном действе. Как отмечает Алина Бондарь, подобный режиссёрский ход был сделан неслучайно. «Во-первых, этот спектакль стал данью благодарности директору этого музея Дмитрию Андрееву за то, что помог театру во времена переезда. Мы решили как-то объединить наших посетителей, рассказать им друг о друге – получилась неплохая обратная связь, я думаю. Кроме того, современное искусство, в котором, собственно, и существует наш театр, нуждается в таких локациях. Там, где ближе всего к андеграунду, и должно быть современное искусство. Здесь всё соединилось – и пространство, и мысль,и идея, и время».
В самом деле, антиутопичная пьеса выбивает аудиторию из привычного мира, переворачивает сознание, фокусирует внимание на вечных проблемах, обнажает до предела реалии современной действительности, заставляет взрослых задуматься о проблемах детей, а детей – о проблемах взрослых.