«Курс на классику». Подробности в номере… — первое, что видят обладатели небольшого мартовского журнала под уже успевшим забыться названием «Театральный вестник». В Год театра этот печатный источник культурной информации вернулся в массы – и сразу же крикнул, казалось бы, неправильным клише в подзаголовке.
В довесок Министерство культуры объявило, что до 20 мая необходимо (подчеркну – необходимо!) провести анализ творческого репертуара театров оперы и балета и представить в правительство предложения, направленные на расширение в их репертуаре произведений русского классического музыкального искусства.
Векторы совпали, но как и чем это нам грозит?
На деле — все просто. «Курс на классику» — это не ново, не современно, неправильно, и многим с первого взгляда не нужно.
Но это так круто.
Это действительно круто, уж поверьте. Хотя бы потому что год еще не достиг экватора, а, например, Онегин уже вернулся. Саратовский академический театр оперы и балета вновь вывел на свою сцену франта, разодетого, как лондонского dandy, сопроводив его знаменитой музыкой Чайковского, новой сценографией и режиссурой Андрея Сергеева. Будто угадали еще не озвученный посыл.
Возвращение лирических сцен на сцену театральную в Саратове – событие многими ожидаемое и всегда рассматриваемое сквозь призму недоверия. Особенно – в Год театра, когда все простое и понятное, бывает, с непривычки, делают громоздким и нелепым. Попросту слишком театральным.
Перед премьерой в воздухе так и витали вопросы: будет ли на Онегине ярко красный шарф? Приедет ли электричка? Прозвучит ли Чайковский по-новому?
Но случилось неправильное. Академический театр оперы и балета убрал притягивающие внимание пестрые шарфы, нарядив всех героев в костюмы 19 века, отменил все электрички, выдав Ленскому и Онегину трость и цилиндр, и сыграл его – Чайковского, красивого и знакомого.
Этот «Евгений Онегин» — классический, он пропитан духом великого композитора и великого писателя. Пропитан насквозь курсом на классику. Его атмосфера — атмосфера тех, далеких веков балов и дуэлей. Времени ценности слова, красоты и эмоций в любви.
И лишь падающий на сцену снег – простой театральный приём, спецэффект, напоминает – спектакль все-таки чуть-чуть современный, вот-вот вышедший на сцену. Проще говоря — свежий.
И сейчас, он, «Онегин» — как ответ другим театрам. Как вызов трем «Х» в драмовской премьере по Островскому, как напоминание театру, козырнувшему Макдонахом, о главном — о векторе. Или о своем зрителе, своей аудитории.
В Оперном ведь удивили став первыми, кто соответствует. Не стали мудрить – взяли великую музыку, не измучили великие тексты и пригласили хорошего режиссера. И на сегодняшний день, когда, кажется, вокруг только и бродят в поисках «андеграунда» сетующие на отсутствие «new art» миллениалы, когда театральная публика так «влюбчиво» смотрит в несмешные каламбуры рекламных слоганов премьер, оказалось, что есть и они – ждущие простого, понятного, знакомого и беспонтового «Онегина».
Без разгадывания культурного кода ушедшего столетия.
Их не очень много, но достаточно – на премьере ведь был аншлаг, и следующие пару показов прошли успешно. Испытание публикой выдержано. Потому что классический «Онегин», простите, повторюсь — это неправильно. И замечательно.
Где-то за ним, за Онегиным, не успев попасть в «вагон» Года театра и новых-старых веяний, пристроились ТЮЗовские «Белая гвардия» и «Дядя Ваня». Они тоже классические – но вышли, возможно, не в то время. Ошиблись парой месяцев. Хотя режиссер первой постановки — Георгий Цхвирава, классику ставить умеет, порой делая её особенной. В Саратове он обратился к ранним редакциям булгаковской пьесы и создал свою сценическую версию «Белой гвардии» с подзаголовком «сцены в турбинском доме». Ход, продиктованный временем – война внутренняя сейчас актуальнее войны с пулями… И вот уже Булгаковское наследие предстает под другим углом, интересным, с «сегодняшним» уклоном. То же своеобразный вектор с прицелом на классику – никто же ведь не запрещает её слегка изменить, оставив главное.
С «Дядей Ваней» же все сложнее – в виду излишне точного попадания в заданный курс. Ну нельзя же бить сразу в десятку!
Одна из важнейших пьес русского театра в какой-то момент времени оказалась ненужной – как бы это грубо ни звучало. И ТЮЗовское прочтение – прямая подача чеховского таланта, было принято с несправедливым «скрипом». Словно отвыкла публика от русского театра с его величием мысли, с его надломом. Но в этом и героизм работы режиссёра Ильи Ротенберга – вопреки всему вернуть в узы взаимоотношений зрителя и театра то, что там должно быть. Встать первым на, возможно, единственно верный сейчас курс.
И от ближайших фестивальных проектов тоже начинает отдавать теплой ностальгией. Даже свеженький проект «Уроки Табакова» в пресс-клиппинге неожиданно «оброс» фразами о том, что зрителя надо учить, что поколение почти потерянно, а там, раньше, может и лучше. Машков, Райкин, Зудина – все, как один, сошлись так или иначе в мысли – классике – быть!
Пройдя коварный путь перемен, время вернуло театр если ни к его истокам, то, как минимум, к его лучшим традициям. Сыграв, попутно, злую шутку – прекрасным оказалось то, что было изначально.
Нам в кои-то веки повезло. Оперный Онегин слишком прост и хорош, чтобы быть правдой в нашем мире.
И, не подумайте, я не против новаторства — я за умение подать классику.
Я верю, что «Дядя Ваня» еще будет собирать полные залы, а «Белая гвардия» станет популярна не меньше, чем «Майская ночь». Я искренне надеюсь увидеть совсем скоро новую классику в Театре драмы. И, да, Макдонаха предлагаю оставить «Граням» — он там безумно хорош!
И вот уже ловлю себя на мысли: а вдруг все действительно меняется? Может быть и восстановленный рукой Ошерова «Конек-горбунок» и «Аленький цветочек» — это то, что сегодня нужно ребенку?
Может быть и «Курс на классику» все-таки выдержит испытание временем?
Хотя бы этот год – не зря же его именуют театральным.