Аредаковцы выбрали для своего дипломного спектакля эпохальное для театра XX века произведение Брехта, в канон которого заложена музыка Курта Юлиана Вайля. К этому «материалу» студенты добавили свои звучные и красивые голоса, нарядили молодых девушек в откровенные наряды и показали публике историю о том, что делает людей всего лишь людьми. В итоге саратовский зритель получил «Трехгрошовую оперу», которая с первого же своего звучания заявляет – скучно не будет.
Древняя страсть человека к музыке давно проникла в театр, и он остается верен ей и сегодня. Музыка театра – самое разное, что можно встретить на свете: зрителю она предстает то в качестве непритязательных мотивов, врезающихся в память, то приходит в образе странных пугающих напевов; порой она материализуется, задевая самые тонкие сруны человеческой души. Но если говорить о музыке в театре, то первое, что вы должны вспомнить – , а после сразу же добавить имена Брехта и Вайля – главных авторов «музыкально-пластических» сюжетов драматической сцены, которые когда-либо были или будут сыграны и спеты на театральной сцене.
Российский театровед Борис Зингерман в своё время назвал «Трёхгрошовую оперу» Брехта «»Чайкой» эпического театра», полагая, что пьеса сыграла ту же роль в становлении театра Брехта и самого Брехта как драматурга, что и постановка «Чайки» в МХТ — в признании драматургии А. Чехова и становлении самого Художественного театра. «Трехгрошовая опера» — пьеса, которая, по мнению многих, должна была погибнуть, выйдя на театральную сцену, но неожиданно триумфально ожила и влюбила в себя публику с самого дня своей премьеры.
Премьера спектакля по пьесе Брехта состоялась в Берлинском театре на Шиффбауэрдамм 31 августа 1928 года. Перед выходом на сцену спектакль пережил немало трудностей: артисты отказывались исполнять роли, считая постановку бесперспективной, а в берлинских театральных кругах были уверены, что Брехта и его напарника, композитора Вайля, ждет грандиозный провал. Но стоило зазвучать оркестру Людвига Рюта, стоило актерам спеть первые зонги – и все сомнения были сняты: спектакль ждал успех.
Утром 1928 году, на следующий день после премьеры «Трехгрошовой оперы» 30-летний драматург Бертольт Брехт проснулся самым известным драматургом Германии, а мелодии 28-летнего Курта Вайля звучали отовсюду. Успех был общепризнанным. До России спектакль добрался всего через два года: «Трехгрошовая опера» была поставлена в московском Камерном театре к 15-летию театра в 1930 году. За 90 лет пьеса неоднократно ставилась в американских и европейских театрах, неоднократно собирала публику и продолжает это делать на российских сценах, и, наконец, добралась и до Саратова.
Студенты СГК вывели на сцену театра драмы именно то, что ценил Брехт, и чего не хватало на саратовской театральной сцене – музыку, страсть, своенравный сюжет без ужимок в угоду цензуре или мнительному зрителю, долю несовершенного актерского мастерства с большим потенциалом. Эротика в «Трехгрошовой опере» подана без пошлости, жесткость – без жесткости, наглость — без хамства, молодость – без попытки лишить её ошибок. Все, как и предполагал господин Брехт. «Трехгрошовая опера», вполне возможно, самая «живая» постановка саратовского театра последних лет — и это парадокс, так как в ней мы видим историю до предела отдаленную от реальности, которую лишь тонкая магия театра превращает во что-то правдоподобное и знакомое зрителю.
Действие спектакля происходит в викторианской Англии, в Лондоне, в известном районе Сохо. Сюжетная линия закручена вокруг свадьбы бандита Мэкки-Нож, который является негласным хозяином района в криминальном мире, и красотке Полли Пичем, дочери предводителя лондонских нищих, которые во все времена представляли грозную силу. Предводитель нищих против семейных уз с бандитом и поэтому прибегает к всевозможным способам предотвращения создания семьи: вплоть до выдачи потенциального зятя полиции, с которой Мэкки-нож до определенного времени находил общий язык. Начинается круговорот событий, который, конечно же, во всех своих точках сводится к любви и её бедам. И если вы способны к самоиронии и ваши моральные принципы по отношению к театру не запредельно строги – то веселая и смешная неразбериха, где правят нищие и воры, полицейские и бандиты, проститутки и уличные попрошайки, являющаяся острой общественной сатирой, несомненно, повеселит вас и заставит задуматься: а только ли в Сохо так? Не просочились ли «правила игры» неблагополучного района в остальной мир?
«Трехгрошовая опера» — это не просто мюзикл, не набор веселых и звучных зонгов. Пьеса остро ставит социальные проблемы, показывает чудовищные последствия социального неравенства, несправедливость и утерю моральных ценностей, рисует зрителю границу между властью и безвластием. И, несмотря на то, что на протяжении всего сюжета хочется улыбнуться – «в осадок» ляжет тяжелое осознание правды.
И во многом это осознание правды приходит благодаря правильной подаче материала. Молодые актеры саратовского театрального отлично справились как с передачей эмоций, атмосферы того времени, так и с одной из главных вещей «Трехгрошовой оперы» — «попаданием в музыку». Ведь зонги композитора Курта Вейля являются ловушкой для молодого голоса по одной простой причине – они слишком известны. Например, «Mack the Knife» среди своих исполнителей имеет такие имена как Бобби Дарин, Луи Армстронг, Стинг, Ник Кейв, Лайл Ловетт, Фрэнк Синатра, Элла Фицджеральд, Робби Уильямс, Кевин Спейси, Майкл Бубле, Андрей Миронов и многие другие. Но «аредаковцы» справились с этим грузом – слушать их приятно.
Отдельно стоит отметить Анастасию Парамонову в роли молодой невесты Полли Пичем – хрупкая девушка, которая зрителю по-настоящему раскрывается в песне пиратки Дженни, и Степана Гаю в роли статного Maкхита по кличке Мэкки-Нож, для которого свадьба – не посыл любви, а скорее вопрос профессионального риска, очередное опасное приключение. Главные герои пьесы не только справились с давлением «прим» дипломного спектакля и сложными вокальными вставками, но и добавили «опере» элемент юношеского обаяния, легкости, бездумного и столь нужного нам азарта. Мэкки-Нож в исполнении Гаю и вовсе порой может напомнить юного Вито Корлеоне, которого судьба забросила на подмостки Англии — грациозного преступника, который рожден для большего, чем грязный Сохо. Гармоничен в роли «пантеры» Брауна Андрей Горюнов — в дипломном спектакле ему удалось отразить не только профессиональные качества шефа полиции, но и человеческую составляющую харизматичного героя – его образ один из тех, кому хочется сопереживать и находить оправдания, чьи слова и действия понимаешь, не смотря на то, что они далеки от моральных идеалов.
Однако, есть у актерской молодости и «обратная сторона медали» — слишком сильное желание «играть» на сцене. Анастасия Пискун настолько поглощена игрой и желанием показать Селию Пичем, что за этим желанием теряется сама актриса, оставляя зрителю лишь образ пьяной миссис, жалкую леди с долей былого величия и полным откровением в глазах. Образ отчасти верный, но за ним абсолютно не видно самой Анастасии, отчего создается впечатление фальши и обмана. Не совсем понятен по спектаклю образ священника Кимбла. А ведь это один из двух добавленных Брехтом персонажей по сравнению с хрестоматийной «Оперой нищих» Джона Гэя. Ради введения священника и шефа полиции немецкому автору пришлось серьезно изменять внутреннюю структуру пьесы, но именно эти перемены могли в полной мере перенести «историю о нищих и ворах» на сто лет вперед, в викторианскую Англию, которую представить без религии было невозможно. Кимбл – собирательный, короткий обзор на лучшее из худшего, безропотный преподобный, который вместо того, чтобы делать этот мир чище, послушно пачкается в его грязи. В театральной версии студентов театрального института СГК им. Л.В.Собинова священник превращается в персонажа исключительно сатирического, нелепого и смешного, нарочито одетого в несуразный головной убор, но абсолютно далекого от реальности.
Если же говорить о визуальном наполнении, то стоит отметить, как точно почувствовал эстетику Брехта художник спектакля Юрий Наместников: темные тона сцены будто темны, но подсознательно чувствуешь, что в темноте скрыты все ужасы мира людей, что именно там плетутся интриги и заговоры. Большие транспаранты, подвешенные так, что к ним приходится задирать головы, будто говорят нам: все, что здесь написано – недосягаемо, слишком высоко, а реальность – ниже. Дополняет общую картину эффектная хореография спектакля, в которой пластика тела смело вплетается в такты музыки зонгов, полностью захватывая внимание зрителя.
Сложный текст и сложную постановку представили зрителю «аредаковцы», объемную и многогранную, с обилием ярких образов и голосов, впечатляющей хореографией, хулиганскими сценами, звенящей и западающей в память музыкой и умеренной долей сексапильности. Саратовская «Трехгрошовая опера» — это не разновидность бравадного мюзикла о ворах и нищих, хотя очень близка к этому, а монументальная театральная картина, своевременный и яркий «крик» о вечной теме влияния богатства и власти над людьми, тонкая гравировка всех человеческих пороков. Трагичная, как жизнь, история, которая заканчивается полным хэппи-эндом – от чего она еще трагичнее. У «Трехгрошовой оперы» – трехгрошевый финал – это не про саратовскую постановку, «заключительный аккорд» «аредаковцев» эффектен и прекрасен. Еще одна причина купить билет на постановку, которая будет доступна лишь временно. Доведенный до финальной точки этот спектакль мог бы стать украшением театрального пространства Саратова – стоит жалеть, что постановка дипломная. И если Кирилл Серебренников не раз повторял, что собирается поставить антимюзикл, то есть стряхнуть с «Трехгрошовой оперы» бродвейскую мишуру, то нам остается лишь порадоваться, что в Саратове она предстала как раз в ней — это её несомненный плюс и её очарование, которым стоит быть очарованным!
[vkalbum owner=’249271628′ id=’251111500′]