Балет — высшая ступень хореографии, поднимающая танцевальное искусство до уровня музыкально-сценического представления. Проще говоря, пластический язык, на котором говорит хореография со зрителем, таков, что понятен человеку любой национальности без перевода и способен передавать определенные сюжеты, истории даже без слов. Удивительный дар танца – говорить молча, от того он окружен определенной притягательной интимностью. Но всегда ли балет – это история? И может ли быть в танце содержание в отсутствии сюжета? Способен ли сценический танец в своем чистом воплощении взволновать зрителя, вызвать у него эмоции, заставить серьезно размышлять?
«Русские сезоны» — как много это словосочетание значит для современного театрального мира. Изначально такое название получили ежегодные зарубежные (в Париже, Лондоне, Берлине, Риме, Монте-Карло, США и в Южной Америке) гастроли русских артистов, организованные талантливым антрепренёром Сергеем Павловичем Дягилевым, которые триумфально проводились, начиная с 1907-го и до 1929-го года. Великий вклад в изящную пропаганду русского искусства в Европе.
В XXI веке «Русские сезоны» вновь заиграли новыми красками – на сцене Большого театра России в ноябре 2008 года состоялась премьера одноактного балета Алексея Ратманского на тонкую и «стильную» музыку Леонида Десятникова, приправленную народными мотивами. Притом краски – основная составляющая этого эмоционального танца, поставленного в начале столетия для труппы Нью-Йорк Сити балет, но перекочевавшего на Родину. И именно «Русские сезоны» Ратманского – яркий пример победы эстетической красоты танца над его вычерченной сюжетной линией, балет, поставленный в точном соответствии с западным представлением о современном бессюжетном балете, но несущий в себе черты настоящего русского характера. Двенадцать разноплановых частей, каждая из которых символизирует в себе определенный «этюд» — момент времени, отдельное событие, месяц года; двенадцать артистов – шесть балерин и шесть танцовщиков, объединённых и в то же время разбитых красочностью костюмов разных цветов, которые формируют сложнейший танец, ансамблевый балет. Постановка, которая является наглядным примером наполненного эмоциональным содержанием при отсутствии литературного сюжета.
И вот тут то и надо оглянуться на первоначально поставленные вопросы, чтобы утвердительно кивнуть: да, искусство балета способно вызывать эмоциональный всплеск и в отсутствии четко выверенной линии событий. И даже за короткий временной промежуток – «Русские сезоны» разворачиваются перед зрителем невероятным «славянским фьюжном» за какие-то 45 минут, буквально погружая его в гипнотический транс, убаюкивая мерным звучанием заунывно-трагической музыки струнного оркестра, неожиданно «взрывающейся» опьянительными и задорными фольклорными мотивами Поозерья, отраженными в блистательном пластическом эквиваленте. Как не поддаться «волнам» этого бессюжетного балета, не окунуться в его яркие и красочные завихренья, уносящие за собой в мир танца? Вот она, настоящая победа красоты чистой эстетики – скрыта на легких, взлетающих цветных платьях до колен, скрыта в свободном покрое рубах и штанов, в мягких сапожках. Балет Ратманского несет в себе всё: от на редкость смешного до глубоко трагичного, но точно обозначить моменты происходящего нереально — приходится ориентироваться на «послевкусие», откинув попытку осознания и поиска ответов на многие вопросы, которые остаются не раскрытыми в ходе танца. И это действительно нравится зрителю.
Сближение хореографии с музыкой порождает верх эстетического совершенства, этот факт отметил один из прародителей современного бессюжетного балета Михаил Михайлович Фокин. Обращаясь к симфонической музыке, не предназначенной для балета, Фокин рассматривал идею танцевального симфонизма как «краеугольный камень» искусства танца и обособил бессюжетный балет, построенный по законам музыкально-хореографической разработки, как самостоятельный жанр. Созданные им балеты – совершенство зрительного образа, полностью отвергающие академизм классических постановок.
«Вместо традиционного дуализма, балет должен гармонично объединить три важнейших элемента — музыку, декорации и пластическое искусство… танец должен поддаваться осмыслению. Движения тела не должны опускаться до банальной пластики… танец обязан отражать душу.»
Из письма Михаила Фокина в дирекцию Императорских театров
Да, был период, когда к одноактным балетам наша публика начала относиться с подозрением, к балетам интеллектуальным — и вовсе неважно. Балеты бессюжетные, особенно в провинциальных театрах, то и дело «кормили» полупустые залы. Однако на весы театральных интересов за последние годы упало несколько «весомых грузов», которые в сочетании с изменением нашего общества вновь направили стопы театралов на представления под афишами, гласящими о том, что зрителя ждет балет без истории. В чем же секрет и почему зритель сегодня наконец-то готов воспринимать красоту чистой эстетики? Все просто и все поменялось. Человек, пресытившийся объемами информации, поглощенный шумом городов, постиг почти вековую истину Пьер Огюста Ренуара: «Если можно объяснить картину, значит это уже не искусство». И перестал стремиться понимать, оставив себе привилегию наслаждаться. Впервые человечество находится на пороге того времени, когда визуальная составляющая если и не заменяет функциональности, то как минимум идет на равных по степени важности для среднестатистического человека. Конечно же, это не могло не коснуться театра, где неожиданно для многих режиссеров и хореографов зритель стал больше обращаться к форме, чем к содержанию. Это случилось в тот момент, когда зритель вновь полюбил балет за главное – за танец. И в след его желаниям на сцену стали возвращаться «Спартак» Якобсона, «Русские сезоны» Ратманского, «Этюды» Ландера. Даже громогласная, провокационная «Клетка» Джерома Роббинсона, присмотритесь – не что иное, как второй акт «Жизели», обернутый в прекрасную оболочку современной хореографии и с налетом бессюжетности. И ведь получилось – красиво.
Бессюжетные балеты, как квинтэссенция чистой красоты сочетания танца, музыки и декораций, уже притягивают внимание зрителей и будут продолжать это делать. Потому что человек сегодня стремился к простой красоте и в этом он будет неизменен завтра. Ведь у каждого из нас есть знакомые, которые просто получают удовольствие от спектакля, слушая музыку и смотря на талантливых артистов. Очень часто такие зрители даже не интересуются, кто танцует, потому что это для них совершенно не важно. И готовы простить режиссеру пренебрежение историей, артистам – несоответствие образу, ради чего-то неуловимого, того, что принято называть «stage presence». А оно, сценическое обаяние, в свою очередь наиболее полно раскрывается в отрыве от сюжета, когда артист не входит в образ героя, а формирует его в процессе работы над танцем, вместе с хореографом, художником, партнерами по сцене и зрителем. И зритель, который хочет именно этого, не «второсортный», а самый настоящий – ценящий красоту в её мельчайших деталях.
Когда-то отечественному балетному театру дорого обошлось стремление к «драматизации» постановок в ущерб всякой бессюжетной танцевальности, изгоняемой из спектаклей – сцены лишись множество замечательных одноактных спектаклей, в том числе и «Русских сезонов». Но теперь, оглянувшись назад, можно констатировать, что упразднение значимой бессюжетности ведет к обессмысливанию сюжета, и, что более важно – к потере интереса зрителя. Ведь конечный итог попытки строгого следования сюжета определенной истории – безынтересная возня, не позволяющая раскрыть свой потенциал артистам, убивающая красоту в её чистом проявлении.
Смысл балета – не просто передать зрителям историю, а коснуться самых тонких его чувств, передать все эмоциональные составляющие композиции, сделать так, что бы балетом восхищались. И бессюжетные балеты современности – яркий пример того, как сделать так, чтобы танцем восторгались без лишних слов. Ведь именно бессюжетность, порой, становится основой полного соответствия танца музыке, их взаимодействия, взаимного дополнения и равновеликости. И рождает в итоге замечательные спектакли. А ради этого и живет и театральный зритель, и театральный артист.
Фото: балет «Стальной скок», Саратовский академический театр оперы и балета