Автор: Зычкова Ольга, 20 лет,
Студентка СГУ им НГ Чернышевского,
философский факультет
Разрешенная «внежанровость» позволяет быть максимально честной и откровенной во всем сказанном, поэтому название моего эссе содержит концептуально важное слово «впечатление»: все мое повествование будет строиться на описании чувств и переживаний, вызванных у меня дипломным спектаклем мастерской Александра Григорьевича Галко «Чайка» Антона Павловича Чехова в прочтении режиссера Артема Евгеньевича Кузина, который, к слову, было важным увидеть дважды (в мае и сентябре), а так же результата закономерной рефлексии.
Творческая работа подобного рода – первая в моей жизни. По этой причине я позволю себе начать ее с ответа на вопрос о том, зачем я прихожу в театр. Предположу, что ответ на вопрос о целях посещения мною театра поверхностен и, возможно, даже инфантилен. Однако, это есть действительность. Мною, конечно же, движет несколько сил: соприкосновение с искусством, получение эстетического удовольствия, приобретение опыта восприятия режиссерского решения литературных форм, возможность осмысления предложенного материала как некой законченной и самостоятельной формы, визуализация художественных текстов в театральном пространстве и т.д. Но самым главным желанием является увидеть на сцене не актеров, а живых людей, словно я подглядываю в замочную скважину.
Возвращаясь к основной теме повествования, т.е. к спектаклю «галчат» «Чайка», очень важно сказать, что живых людей на сцене я увидела. Увидела настолько ясно, что присутствует ощущение, словно я сама существовала с ними на сцене, но отчего-то у меня совсем не было реплик.
Предположу, что такая «включенность» зрителя в ритм и пространство спектакля достигается благодаря двум важным моментам: во-первых, конечно же, это максимальное понимание актерами психологии и философии своих персонажей; во-вторых, на мой взгляд, режиссер Артем Кузин верно выбрал для постановки комедии Чехова именно малую сцену ТЮЗа, потому что драматургия Чехова строится на событии, происходящем в бытовом пространстве, в этом же и есть, собственно, и новаторство Чехова-драматурга. Именно по этой причине камерность сцены очень важна.
Как уточнялось выше, «Чайку» в ТЮЗе посчастливилось увидеть дважды.
Об этом важно упомянуть, потому что мною были увидены два разных спектакля. Это говорит не о разном восприятии одного и того же материала, а об усердной работе актеров и режиссера. Главное и безмерно важное отличие: в мае я увидела исключительную драму, а в сентябрьском просмотре были отчетливо слышны ноты комедийности. Нужно заметить, что мыслящий объект искусства, должно быть, при прочтении сам вопрошает: «Что же тут комедийного?». Однако, Антон Павлович обозначает свою пьесу, написанную в 1895-1894 гг., как «комедию в 4-х действиях». Из этого логически вытекает, что на плечи режиссера возлагается огромная задача – решить на сцене характеры персонажей так, чтобы зрителю были понятны не только «подводные течения», но и та комичность, которой Чехов наделил своих героев. Режиссер Артем Кузин с этой задачей успешно справился.
В завершении части, касающейся работы Артема Кузина над «Чайкой», скажу о самых последних секундах спектакля, когда после крайне напряженной и трагичной сцены, в которой становится известно что Треплев все-таки убил себя, звучит песня в исполнении Дианы Арбениной «Актриса». Это настолько прекрасно, что ты не понимаешь, отчего же так отчаянно льются слезы: ни то от грусти, вызванной смертью Треплева, ни то от понимания, что текст песни возможно интерпретировать, как чувства искренней любви Треплева к Заречной. Да, это прекрасно.
Касаясь же тех, кто исполнял роли героев «Чайки», я постараюсь рассказать о тех исполнениях персонажей Чехова, которые мне показались наиболее сложными. Однако, не следует делать вывода, что к остальным актерским работам я питаю меньше симпатии. Мой выбор объясняется исключительно тем, что определенные персонажи у самого Чехова с более сложной психологией, но каждый герой требует осмысления и рефлексии. Речь будет идти о Константине Гавриловиче Треплеве, Ирине Николаевне Аркадиной и Борисе Алексеевиче Тригорине.
Константин Треплев. Роль юноши, который пропагандирует новые формы с очевидным влиянием символизма и неокантианства, исполнял Арсений Милованов. Для меня это был идеальный Треплев по многим причинам. При прочтении неизбежно я создавала себе образ, как внешний, так и внутренний, молодого человека, который будто оторван от реальности. Ему присуща детская наивность, абстрактность мышления. Он всесильно пытается почувствовать любовь матери, которая увлечена собой и Тригориным. Искусство своего сына Аркадина беспощадно называет «декадентством». (К слову, когда я читаю или слышу это слово со сцены, во мне бурлит шквал негодования, как у подлинно любящей модернизм, в особенности феномен русского модернизма, который включает в себя явление русского символизма.)
Он так же тщетно пытается быть с Ниной, которая так же, как и мать, любит Тригорина и грезит о славе на сцене. Треплев – интеллектуал, дитя своего времени. Логично, что зрительские (то есть мои) ожидания завязываются именно на тех характеристиках, которые перечислены выше. У Арсения Милованова в контексте этого спектакля это прослеживается во всем: от походки до взгляда.
Ирина Аркадина. Пожалуй, единственный персонаж, который был мною окончательно понят только после просмотра спектакля. Помимо того, что Елизавета Алякина, мастерски сыграла роль зрелой женщины, она так же раскрыла полностью суть ее характера: властная, самовлюбленная, мудрая, знающая себе цену женщина.
Борис Тригорин. С этим персонажем довольно сложные взаимоотношения и при прочтении, и при просмотре спектакля. В дальнейшем повествовании об этом герое, исполненным Александром Островным, разделения на текст письменный и театральный не будет, так как герой воспринимается одинокого. Тригорин обладает слабостью, которая заставляет думать, что он положительный персонаж. Это ощущение присутствует до его откровения с Ниной, хотя и в подлинности его чувств в Заречной трудно сомневаться. Это ощущение, на мой взгляд, было важно создать и на сцене, чтобы подчеркнуть, что Чехов создает персонажей с очень сложной психологической структурой. Во время спектакля Тригорину удается вызвать целый спектр чувств: симпатию, жалость, сочувствие, ненависть. Это очень ценно.
Подводя итог под всем моим изложением, хочу сказать, что пришла к изучению и осмысленному восприятию драматургии Чехова только в 19 лет. Тут моя страсть исследовать слилась с любовью к театру. И это очень большое счастье знать, что есть такие спектакли: продуманные до мелочей, вызывающие восторг, погружающие в эпоху, глубокие. «Чайка» «галчат» − это не только замечательный спектакль, но и подтверждение того, что у нас в городе отличная театральная школа.
[flickr_set id=»72157676349940155″]